Варлам Шаламов

Тематический каталог

Эстетика

  • Сочинения В. Шаламова
  • Исследования


    • Елена Волкова, Парадоксы катарсиса Варлама Шаламова (1996)

    • «Трагический парадокс — художественный способ прозрения глубинной сути происходящего с рассказчиком и персонажами в прозе В. Шаламова. В нем же — один из важнейших стимулов к преодолению, освобождению от ужасного и абсурдного, один из источников катарсического просветления в, казалось бы, безысходных обстоятельствах. Гениальная “творческая догадка” автора открывает и путь читателю, по которому он волен идти».


    • Елена Волкова, Варлам Шаламов: Поединок слова с абсурдом (1997)

    • «Сегодня становится все более очевидным, что Шаламов — это не только и, может быть, не столько историческое свидетельство о преступлениях, которые забывать — преступно. В Шаламов — это стиль, уникальная ритмика прозы, новаторская новелл истинность, всепроникиющая парадоксальность, амбивалентная символика, блестящее владение словом в его смысловом, звуковом облике и даже в начертательной конфигурации, композиционная выверенность в сочетании с вариативностью, тонкая стратегия мастера и спонтанность ловящего “стремительную тень воображенья” поэта.»


    • Елена Волкова, Эстетический феномен Варлама Шаламова (1997)

    • Статья доктора философских наук Елены Васильевны Волковой (МГУ), опубликованная в сборнике материалов IV Международных Шаламовских чтений.


    • Елена Волкова, Повторы в прозаических текстах В. Шаламова как порождение новых смыслов (2002)

    • «Повторы В. Шаламова — это приведение читательской и исследовательской эстетической позиции или в сторону общего, панорамно единого Текста или в направлении текста неповторимого и законченного. При этом смысловые центры сдвигаются на периферию, а периферия — к ядру текста. Единичный, точечный смысл вырывается в универсум, физическое — в метафизическое».


    • Мирей Берютти, Утверждение истины (2002)

    • «Кроме парадокса элементом категорического тона Шаламова является сопротивление чужому мнению. Все, от чего он отказывается в любой сфере – политической, философской – служит писателю исходной точкой для утверждения собственной точки зрению. Он, как правило, высказывается, выражая свой протест».


    • Сергей Фомичев, По пушкинскому следу (2002)

    • «Шаламов всегда с тревогой относился к тем, кто воспринимал его творчество лишь как обличение, тем более — как учебник жизни. Предельно обнаженная правда об унижении человека государственной машиной неотделима в колымских рассказах от проникновенной лирики. Именно эта “разность потенциалов” и создает высокое напряжение его художественного мира».


    • Елена Волкова, Трагический парадокс Варлама Шаламова (1998)

    • В исследовании доктора философских наук, профессора Е. В. Волковой (МГУ) впервые рассматривается художественная проза В.Т. Шаламова (1907—1982) как своеобразный эстетический фено­мен, в котором немалую роль играет парадоксальность описываемых им трагических ситуаций, жертвой которых оказался человек в XX веке.


    • Анна Аношина, Художественный мир Варлама Шаламова (2006)

    • В своем диссертационном исследовании А.В. Аношина обосновывает необходимость системного и целостного изучения творчества писателя для выявления интертекстуальных корреляций шаламовских рассказов в литературно-философском контексте эпохи.


    • Антон Антипов, Новеллистическая природа «Колымских рассказов» В. Т. Шаламова (2006)

    • Диссертационное исследование посвящено исследованию эстетико-философских и психологических аспектов новеллистической природы «Колымских рассказов» В.Т. Шаламова.


    • Евгений Громов, Диалектика цельности (1997)

    • «Я далек от желания упрекать всех авторов, пишу­щих о Шаламове, в такой подмене. Но и "самозабыв­чивости", интерпретационного самоограничения нам порою не хватает. При всей своей рельефно выражен­ной противоречивости, Шаламов удивительно целен в мировосприятии и творчестве. Всегда ли улавливает­ся эта цельность? И не утрачивается ли порою ее живое ощущение в разных подходах к шаламовскому тексту, к личности великого писателя, когда фиксируется вни­мание лишь на одних сторонах его духовного мира и несколько затеняются другие стороны?»


    • Валерий Есипов, Шаламов улыбается... (август 2010)

    • «Шаламов прекрасно понимал опасность превращения серьезности в скрежет зубовный, в догму, в некую моральную “дубину”, которой пытаются учить и исправлять человечество, подгонять его к счастью. Главная, самая мучительная загадка ХХ-го века, он считает – “как могли люди, веками воспитанные на гуманистической литературе (“от ликующих, праздно болтающих”), прийти при первом же успехе к Освенциму, к Колыме”».


    • Роберт Чандлер, Варлам Шаламов и Андрей Федорович Платонов (2002)

    • «Шаламов и Платонов описывают миры, в которых чрезывычайная степень жестокости представляется вполне обыкновенной. Во всех других отношениях, однако, эти два крупных писателя противоположны друг другу. В то время, как Платонов раскрывает читателю тело и душу своих персонажей во всей их глубине, Шаламов изображает своих героев со стороны».

  • Воспоминания


    • Ирина Емельянова, В. Шаламов (1997)

    • «Как поразительно молодеют фотографии наших семейных альбомов по мере нашего собственного старения! Вот маленькая, — кажется, с первого «вольного» паспорта — фотография Шаламова — я с изумлением смотрю на нее сейчас: куда делись глубокие морщины, скорбно запавшие щеки, эти борозды на лбу, видевшиеся моим шестнадцати годам? Конечно же, их проводило воображение, подавленное Колымой...»

  • Критика


    • Андрей Рубанов, Варлам Шаламов как зеркало русского капитализма (2011)

    • «Семнадцать лет лагерей и десятилетия работы «в стол» не сломали, разумеется, Шаламова, но превратили его в стоика. В человека, нетерпимого к малейшим намекам на фальшь, неискренность, жажду мирских благ. Следует повторить: упреки недопустимы, применять к судьбе Варлама Шаламова обычные критерии — значит, ничего не понимать в истории России и ее литературы».