Варлам Шаламов

Тематический каталог

Поэтика прозы Шаламова

  • Сочинения В. Шаламова
  • Исследования


    • Ирина Некрасова, Судьба и творчество Варлама Шаламова

    • Книга рассказывает о трагической судьбе и творчестве яркого и самобытного писателя ХХ века Варлама Тихоновича Шаламова. Большое внимание здесь уделено рассмотрению этической и эстетической концепций художника, разным аспектам поэтики его прозы. В монографии приводятся неизвестные широкому читателю архивные документы.

      Книга адресована студентам-филологам, преподавателям вузов, школьным учителям литературы, а также тем, кому небезразлична история отечественной словесности.


    • Елена Михайлик, Варлам Шаламов: рассказ «Ягоды». Пример деструктивной прозы (1997)

    • «На наш взгляд, предметом художественного осмысления является здесь лагерь как феномен. Лагерь как за­мкнутая иррациональная система. Лагерь, чьей кон­кретной сиюминутной задачей является уничтожение пеньков, остатков, ибо сама вырубка уже произошла. Лагерь, чьи основные свойства — индетерминированность, бесчеловечность, безвременье, тотальный мгно­венный распад — существуют уже не в одной лишь семантике текста, но и в сознании поглощенного тек­стом читателя».


    • Михаил Золотоносов, Последствия Шаламова (1994)

    • «Случай Шаламова парадоксален: писатель выступил против русской литературы, против ее гуманизма и проповедничества».


    • Мирей Берютти, Крест его судьбы (1994)

    • «Судьба проявляется уже через минуту после смерти человека — точно в сознании знающих его вдруг пролегла одна линия, прямая или извилистая, соединяющая концы его существования, и мерещится, что со дня рождения человек направлялся именно по этой линии к своей кончине. Так, наверное, перед глазами читателей обрисовался трагический путь Варлама Тихоновича десять лет назад».


    • Елена Михайлик, Кот, бегущий между Солженицыным и Шаламовым (2002)

    • «Там, где Солженицын выстраивает батарею значений, Шаламов демонстрирует, что значения тоже не выживают. Разъедающий опыт Колымы транслируется не в упорядоченную информацию, а в переизбыток неупорядоченной. Шаламов пытается заставить читательский текст — личную культурную память читателя — взаимодействовать не с текстом рассказа, а с текстом лагеря».


    • Елена Волкова, Повторы в прозаических текстах В. Шаламова как порождение новых смыслов (2002)

    • «Повторы В. Шаламова — это приведение читательской и исследовательской эстетической позиции или в сторону общего, панорамно единого Текста или в направлении текста неповторимого и законченного. При этом смысловые центры сдвигаются на периферию, а периферия — к ядру текста. Единичный, точечный смысл вырывается в универсум, физическое — в метафизическое».


    • Мирей Берютти, Утверждение истины (2002)

    • «Кроме парадокса элементом категорического тона Шаламова является сопротивление чужому мнению. Все, от чего он отказывается в любой сфере – политической, философской – служит писателю исходной точкой для утверждения собственной точки зрению. Он, как правило, высказывается, выражая свой протест».


    • Леона Токер, Оттенки суждения в рассказах Шаламова (2007)

    • «По ту сторону баррикады действуют в рассказах Шаламова и блатные осведомители. Эссе и очерки Шаламова последовательно непримиримы к этим вражеским станам. Но художественное произведение не призвано подтверждать и пропагандировать идеи и понятия».


    • Сергей Фомичев, По пушкинскому следу (2002)

    • «Шаламов всегда с тревогой относился к тем, кто воспринимал его творчество лишь как обличение, тем более — как учебник жизни. Предельно обнаженная правда об унижении человека государственной машиной неотделима в колымских рассказах от проникновенной лирики. Именно эта “разность потенциалов” и создает высокое напряжение его художественного мира».


    • Елена Волкова, Тексты «Колымских рассказов» Варлама Шаламова в ракурсе неориторических и антириторических смыслопорождений Ю.М. Лотмана (2007)

    • «Данное сообщение стимулировано стремлением автора скорректировать некоторые собственные теоретические положения, сформулированные в моих книгах и статьях о В. Шаламове. А именно: несмотря на целый ряд оговорок, в них просматривается слишком четкое разграничение между риторическими фигурами шаламовской поэзии и его установкой на антириторику “Колымских рассказов”».


    • Любовь Юргенсон, Кожа — метафора текста в лагерной прозе Варлама Шаламова (2005)

    • «При рассмотрении многочисленных произведений, повествующих о концентрационных лагерях и лагерях уничтожения, мы выделили два типа текстов. К первому мы отнесли тексты, написанные вскоре после освобождения. В них пережитое передается в настоящем времени, т.е. как бы вторично развертывается на глазах читателя. В текстах второго типа лагерный опыт дистанцируется...».


    • Елена Михайлик, Незамеченная революция (2009)

    • «Когда Варлам Шаламов решил написать цикл рассказов о Колыме, он параллельно начал формулировать положения теории, описывающей природу этих рассказов. Один из таких документов назывался “Манифест о новой прозе”. Шаламов собирался сводить счеты не только с историей и антропологией – но и с литературой. Избранный же термин – “новая проза” – принадлежал не концу 1950-х, когда он был создан, а совсем другому времени, когда все, от литературы до быта, было, по выражению того же Шаламова, “огромной проигранной битвой за действительное обновление жизни”».


    • Анна Аношина, Художественный мир Варлама Шаламова (2006)

    • В своем диссертационном исследовании А.В. Аношина обосновывает необходимость системного и целостного изучения творчества писателя для выявления интертекстуальных корреляций шаламовских рассказов в литературно-философском контексте эпохи.


    • Ирина Некрасова, Варлам Шаламов-прозаик: Проблематика и поэтика (1995)

    • В диссертации анализируются особенности хронотопа, поэтики, композиции и стилистики прозаических произведений Варлама Шаламова. Отдельный раздел работы посвящен анализу экзистенциальной проблематики прозы писателя.


    • Антон Антипов, Новеллистическая природа «Колымских рассказов» В. Т. Шаламова (2006)

    • Диссертационное исследование посвящено исследованию эстетико-философских и психологических аспектов новеллистической природы «Колымских рассказов» В.Т. Шаламова.


    • Полина Панченко, Циклизация как прием создания художественного единства в книге рассказов В. Шаламова «Левый берег» (2009)

    • П.В. Панченко исследует формы организации книги Варлама Шаламова «Левый берег» как художественного целого. Малая проза писателя проанализирована в контексте литературы 1950-х годов.


    • Елена Михайлик, Интертекстуальные возможности рассказа «На представку». Варлам Шаламов и проблемы культурного контекста (декабрь 2009)

    • «В своей статье Елена Михайлик анализирует свойства и функцию интертекстуальных аллюзий в рассказе Варлама Шаламова «На представку», а также природу их взаимодействия с другими структурными элементами шаламовской поэтики, попутно выясняя, существует ли «новая проза» (где стараниями автора читатель превращается из стороннего наблюдателя в участника событий) в отрыве от русской классической литературы».


    • Леона Токер, Доказательства и сомнения. На материале произведений Шаламова «Как это началось» и «Почерк» (декабрь 2009)

    • «Таким образом, подводит итог Леона Токер, повторяя сказанное в начале статьи, некоторые воспоминания достовернее выглядят в виде литературного произведения, чем в виде автобиографии – и не только потому что сам пережитый опыт настолько непостижим, что не укладывается ни в какие концепции и может быть выражен лишь художественными средствами. Если художественная обработка и вызовет сомнения в прагматической функции повествования как свидетельства, она, напротив, снимает подозрения морального характера, которые может вызвать описанное в произведении».


    • Майкл Брюер, Колымские рассказы Варлама Шаламова: проблема расположения (аннотация) (1995)

    • «Данная работа посвящена прежде всего проблеме порядкового расположения произведений в эпическом лагерном цикле Варлама Шаламова “Колымские рассказы”. Поскольку “Колымские рассказы” писались “в стол” и автор был лишен возможности принимать участие в их публикации, компоновка в ряде изданий обусловливалась чужими политическими и финансовыми соображениями».


    • Натаниэль Голден, «Колымские рассказы» Варлама Шаламова: формалистский анализ (декабрь 2009)

    • «В 1970 году группа британских славистов решила возродить применявшиеся ранее методы формализма, избрав для своего структурного анализа малые литературные формы. В частности, эффективность данного подхода показала работа Л. М. О'Тула, предметом изучения которой явился “Студент” Чехова. Свою методику О'Тул описал в труде “Строение, слог и прочтение русского рассказа” – именно на эту работу опирается в своем анализе Натаниэль Голден. Следует отметить, что, в отличие от ранних формалистов, исследователь “Колымских рассказов” как раз пытается показать тесную взаимосвязь между самими рассказами и той средой, в которой они возникли».


    • Майкл Брюер, Изображение пространства и времени в лагерной литературе: «Один день Ивана Денисовича» и «Колымские рассказы» (1995)

    • «Лагерное испытание Шаламова было, по словам Солженицына, “горше и дольше моего, и я с уважением признаю, что именно ему, а не мне досталось коснуться того дна озверения и отчаяния, к которому тянул нас весь лагерный быт». Это также чувствуется в прозе Шаламова. Его извращенный лагерем менталитет отражен в самом изображении пространства и времени. На его памяти, время и пространство потеряли свою устойчивость и приобрели нравственное, и психологическое значение. В конечном счете, рассказы, может быть, говорят нам столько же о послелагерном менталитете Шаламова, сколько об исторической действительности. Повторы являются не столько изображением фактических действий, сколько изображением неудачной попытки автора мириться с ними. В этом плане, Солженицын описывает облик лагеря, а Шаламов его душевное наследие. Ведь он однажды писал: “Я летописец собственной души, не более”. “Что значит — отразить как в зеркале? Зеркало не хранит воспоминаний”».


    • Валерий Есипов, Шаламов и Солженицын: один на один в историческом пространстве (2007)

    • «Все это легло на благодатную почву традиционного русского (впрочем, не только русского) легковерия, в данном случае в наибольшей степени проявленного гуманитарной, воспитанной скорее на филологическом, нежели на историческом знании, интеллигенцией. (Как я полагаю, явление Солженицына во многом связано с известным российским историческим феноменом самозванства)» .


    • Елена Михайлик, Другой берег (1997)

    • «В тот момент, когда Шаламов поставил себе задачу “запомнить и написать”, он, подобно Пугачеву и его товарищам, повел бой по своим правилам – из “Заключенного” стал “Писателем”. Человек, написавший “Колымские рассказы”, перенес сражение с вне человеческой системой на чуждую лагерю и родную для него самого территорию культуры».


    • Роберт Чандлер, Варлам Шаламов и Андрей Федорович Платонов (2002)

    • «Шаламов и Платонов описывают миры, в которых чрезывычайная степень жестокости представляется вполне обыкновенной. Во всех других отношениях, однако, эти два крупных писателя противоположны друг другу. В то время, как Платонов раскрывает читателю тело и душу своих персонажей во всей их глубине, Шаламов изображает своих героев со стороны».

  • Воспоминания


    • Ирина Емельянова, Неизвестные страницы Варлама Шаламова или История одного «поступления» (2011)

    • «“Я напишу, — сказал Варлам Тихонович. — А вы перепечатайте, и пусть она в понедельник отнесет. Пусть добавит что-нибудь из Маркса — для проходимости...” И он написал для меня эссе о Хемингуэе как мастере новеллы. Быть может, он и приспосабливался к менталитету вчерашней ученицы, «писал по-школьному», как можно популярней, упрощал свои мысли, но тем не менее даже здесь содержится набросок того, чего он касался и в своих письмах, и в статьях, о чем постоянно думал как писатель — в чем искусство новеллы, секрет ее построения. Ведь это была его тема — тайна рассказа, его нарративного механизма».

  • Критика


    • Евгений Шкловский, Варлам Шаламов (1991)

    • «Шаламов доносит до нас правду этой борьбы, этого отчаянного призыва к свободе. Правду человека, который вместо слепой жерт­венности и покорности несправедливой участи избрал бунт. Прав­ду, которая до последнего времени оставалась вне закона, как будто человек только затем и родится, чтобы унавозить почву истории».