Варлам Шаламов

Исследования

В раздел помещаются российские и зарубежные научные статьи и книги, посвященные анализу сочинений Шаламова, его жизни и восприятию его творчества, обзоры и аннотации научных публикаций, методические работы, обзоры диссертаций. Критерий отбора – достойный научный уровень исследований, которые могут отражать разные точки зрения.

Редакция сайта заинтересована в установлении контактов с исследователями шаламовского наследия и в публикации их работ на сайте.


  • Ирина Сиротинская Несколько его архивов

  • «Архив человека — это не мертвая куча старых бумаг, это след его судьбы, его попытки осмыслить мир и свою жизнь, его любви и дружбы. Теплое чувство испытываешь, перебирая бумаги, они хранят память — сопротивление смерти, исчезновению, забвению».


  • Вячеслав Иванов Поэзия Шаламова

  • Поскольку я был многообразно связан с творчеством Шаламова и с ним самим, я в какой-то степени буду выступать не только в роли учёного, анализирующего Шаламова, но и одновременно просто буду говорить как человек, который его знал и рано познакомился с его творчеством, в частности со стихами.


  • Михаил Михеев Множество повествователей Варлама Шаламова

  • «Внешний (экстра-диегетический, “объективный”, при Er-Erzaehlung) повествователь ведет рассказ, не обсуждая и не упоминая того, кто всё рассказывает, а повествователь внутренний (диегетический, или субъективный, при Ich-Erzaehlung) еще и сам материально присутствует в тексте, что-то читателю сообщая о самом себе (и о первичном, вторичном или каком угодно рассказчике, если есть еще и таковой, когда они различаются). Эта информация просачивается либо из метатекста, автокомментариев, входя как эго-текст, либо вводится кем-то из действующих лиц путем обращения к тому, кто в речи от автора поименован местоимением 1-го л. ед. числа. – С этой стороны Ich-Erzaehlung выглядит сложнее, чем Er-Erzaehlung, повествовать от “я” сложнее, чем если об этом “я” ничего не говорить».


  • Валерий Есипов Варлам Шаламов — болельщик

  • «Его жизнь в столице в 1924-1929 годах, до первого ареста, была необычайно насыщенной и делилась главным образом, как он писал, между литературой и общественными сражениями. И все же иногда страсть к спорту, страсть болельщика перевешивала все остальное. В 1925 году он присутствовал на знаменитом шахматном турнире с участием Х.Р. Капабланки. Об этом, с интересными подробностями, Шаламов вспоминал даже в дневнике 1970-х годов».


  • Роберт Чандлер Варлам Шаламов и Андрей Федорович Платонов (2002)

  • «Шаламов и Платонов описывают миры, в которых чрезывычайная степень жестокости представляется вполне обыкновенной. Во всех других отношениях, однако, эти два крупных писателя противоположны друг другу. В то время, как Платонов раскрывает читателю тело и душу своих персонажей во всей их глубине, Шаламов изображает своих героев со стороны».


  • Елена Михайлик Не отражается и не отбрасывает тени: «закрытое» общество и лагерная литература

  • «Создается впечатление, что основная аудитория лагерной литературы не желает не только полемизировать, но и вообще сталкиваться со сколь угодно косвенно выраженным утверждением, что общество, частью которого она является, выпало из истории и растеряло остатки социальных связей, а сама она нуждается в этической и социальной эволюции».


  • Валерий Есипов В. Т. Шаламов и Ф. М. Достоевский

  • «Наличие огромного поля духовного взаимодействия между двумя крупнейшими деятелями русской литературы XIX и XX вв., множества точек их взаимного притяжения и отталкивания — фактор, свидетельствующий о чрезвычайной актуальности проблемы “Шаламов и Достоевский” для исследования ее не только в русле литературоведения, но и целого ряда других гуманитарных наук. С учетом необычайной сложности и многоаспектности этой проблемы, а также с учетом ее практической неизученности, на данном этапе можно ограничиться, на наш взгляд, попыткой обозначения наиболее важных, на наш взгляд, направлений исследования».


  • Наум Лейдерман «...В метельный, леденящий век» (март 1992)

  • «Но все же нельзя забывать, что “борьба человека с государственной машиной” вписана в “Колымских рассказах” в еще более грандиозный масштаб — масштаб “встречи человека с миром”. Для тех, кто родился в России в первой трети XX века, встреча с миром проходила как встреча с самой кровавой в истории человечества тоталитарной системой. Такова была ипостась Бытия, таков в то время был для всех нас лик Вечности. Восприятие времени человеческой судьбы как мига вечности было в высшей степени свойственно Борису Пастернаку, художнику, с которым Шаламов чувствовал особенную духовную близость».


  • Ирина Некрасова Судьба и творчество Варлама Шаламова

  • Книга рассказывает о трагической судьбе и творчестве яркого и самобытного писателя ХХ века Варлама Тихоновича Шаламова. Большое внимание здесь уделено рассмотрению этической и эстетической концепций художника, разным аспектам поэтики его прозы. В монографии приводятся неизвестные широкому читателю архивные документы.

    Книга адресована студентам-филологам, преподавателям вузов, школьным учителям литературы, а также тем, кому небезразлична история отечественной словесности.


  • Валерий Есипов Шаламов улыбается... (август 2010)

  • «Шаламов прекрасно понимал опасность превращения серьезности в скрежет зубовный, в догму, в некую моральную “дубину”, которой пытаются учить и исправлять человечество, подгонять его к счастью. Главная, самая мучительная загадка ХХ-го века, он считает – “как могли люди, веками воспитанные на гуманистической литературе (“от ликующих, праздно болтающих”), прийти при первом же успехе к Освенциму, к Колыме”».