Варлам Шаламов

Последние обновления раздела


  • Валерий Есипов Шаламов улыбается...

  • «Шаламов прекрасно понимал опасность превращения серьезности в скрежет зубовный, в догму, в некую моральную “дубину”, которой пытаются учить и исправлять человечество, подгонять его к счастью. Главная, самая мучительная загадка ХХ-го века, он считает – “как могли люди, веками воспитанные на гуманистической литературе (“от ликующих, праздно болтающих”), прийти при первом же успехе к Освенциму, к Колыме”».


  • Эдуард Мекш Мифологический архетип в искусстве и в жизни

  • «По Шаламову, литературная форма напрямую связана со взглядами писателя на человека. Горьковская концепция (“Человек — это звучит гордо”), привитая советской литературе и насаждаемая в школах, не выдержала испытания. В XX веке, рассуждал Шаламов, “человек становится марионеткой “биологии” и социальных сил, играющих им. То есть упрощается жизнь — упрощается и литературная форма. Нет финалов с моралями — нельзя учить; нет героев и героики. Всё бессмысленно и ничем не кончается. <...> Жизнь просто длится”»


  • Кристиан Юргенсен Анализ рассказа В.Т. Шаламова «Посылка»

  • «Проводится параллель между выдачей посылок и тем, что случилось с Ефремовым, между фанерными ящиками и Ефремо­вым. И тем и другим занимается охрана или смотрители, и то и другое падает на пол (“падали на пол” / “рухнувшее на пол что-то”), и то и другое кричит / стонет, и в завершении: Ефремов — умирает, ящики — раскалываются».


  • Л.В. Червякова Экзистенциальная проблематика прозы А. Платонова и В. Шаламова

  • «“Разумного основания у жизни нет — вот что доказывает наше время”, — пишет Шаламов. Отсюда — ощущение абсурдности жизни и отчуждение от неё, что свойственно платоновским и шаламов­ским героям. Вощев томится “последовательной тоской” без истины, чувствуя себя “заочно живущим”, “механически выбывшим человеком», а Прушевский решает по­кончить с собой, осознав что истина недостижима. В эссе об абсурде “Миф о Сизифе” А. Камю определяет отчаяние, ведущее к самоубийству, как «состояние абсурда”, ко­торое коренится в крушении всех надежд и может быть выражено формулой «эта жизнь не стоит труда быть прожитой»


  • Е.С. Абелюк Реминисценции и их значение в художественном тексте

  • Но почему рассказ называется “Шерри-бренди”, если в его тексте подобные слова даже не упоминаются? И тут нужно вспомнить ещё одного поэта — мы только что читали его стихи. Это О. Мандельштам. В контексте стихотворения “Я скажу тебе...” “шерри-бренди”, скорее всего, читается как “чепуха”. Название рассказа Шаламова самым прямым образом связано с этим значением слова; оно передаёт ту философскую позицию, то состояние “над” миром страдания, которое ощущает умирающий поэт».


  • Валерий Есипов Что завещал Ленин и что — Шаламов? (апрель 2010)

  • «Отчего же авторы сериала так часто говорят за и вместо Шаламова? Почему у них не наблюдается ни малейшей доли пиетета к автору и его произведениям (что предполагает любая экранизация)?
    Почему никак не верится многократным заявлениям Н. Досталя о том, что он взялся за фильм исключительно из-за того, что осознал Шаламова “великим писателем” и воспринял свою работу как “миссию”?..
    С великими так не обходятся. Не осознано оно, величие. Не поняли авторы Шаламова — ни молодого, ни зрелого, ни позднего, не поняли ни как личность, ни как писателя».


  • Лев Тимофеев Поэтика лагерной прозы

  • Нет, здесь не просто мёртвое пространство, отгороженное колючей проволокой или стенами барака или вешками в тайге, — пространство, в которое попали некие обречённые, но за пределами которого люди более удачливые живут по другим законам. В том-то и чудовищная правда, что всё, что кажется существующим за пределами этого пространства, на самом-то деле вовлечено, втянуто в ту же бездну.

    Похоже, что обречены все — все вообще в стране, а может быть, даже в мире.


  • Майкл Брюер Изображение пространства и времени в лагерной литературе: «Один день Ивана Денисовича» и «Колымские рассказы» (1995)

  • «Лагерное испытание Шаламова было, по словам Солженицына, “горше и дольше моего, и я с уважением признаю, что именно ему, а не мне досталось коснуться того дна озверения и отчаяния, к которому тянул нас весь лагерный быт». Это также чувствуется в прозе Шаламова. Его извращенный лагерем менталитет отражен в самом изображении пространства и времени. На его памяти, время и пространство потеряли свою устойчивость и приобрели нравственное, и психологическое значение. В конечном счете, рассказы, может быть, говорят нам столько же о послелагерном менталитете Шаламова, сколько об исторической действительности. Повторы являются не столько изображением фактических действий, сколько изображением неудачной попытки автора мириться с ними. В этом плане, Солженицын описывает облик лагеря, а Шаламов его душевное наследие. Ведь он однажды писал: “Я летописец собственной души, не более”. “Что значит — отразить как в зеркале? Зеркало не хранит воспоминаний”».


  • Францишек Апанович Великий гнев – биография Варлама Шаламова в перспективе созданного автором мифа (декабрь 2009)

  • «В этом очерке я хочу приблизить фигуру автора Колымских рассказов не только через освещение некоторых фактов из жизни писателя и анализ основных образов его творчества (на эту тему уже и так немало написано), но также и через попытку реконструкции его собственного видения своей судьбы и творческого пути, оставленного в его текстах».


  • Антон Антипов Новеллистическая природа «Колымских рассказов» В. Т. Шаламова (2006)

  • Диссертационное исследование посвящено исследованию эстетико-философских и психологических аспектов новеллистической природы «Колымских рассказов» В.Т. Шаламова.


  • Ирина Некрасова Варлам Шаламов-прозаик: Проблематика и поэтика (1995)

  • В диссертации анализируются особенности хронотопа, поэтики, композиции и стилистики прозаических произведений Варлама Шаламова. Отдельный раздел работы посвящен анализу экзистенциальной проблематики прозы писателя.


  • Полина Панченко Циклизация как прием создания художественного единства в книге рассказов В. Шаламова «Левый берег» (2009)

  • П.В. Панченко исследует формы организации книги Варлама Шаламова «Левый берег» как художественного целого. Малая проза писателя проанализирована в контексте литературы 1950-х годов.


  • Леона Токер Иллюзия и дейстительность в рассказах Варлама Шаламова (декабрь 2009)

  • «Благодаря соседству в “Колымских рассказах” чистого вымысла с чистым фактографическим материалом, читетелю Шаламова может быть не ясен жанр повествования, который не терпит выраженных структурных отметок вымысла, и в то же время не содержит достаточного количества известных читателю ориентиров (дат, названий мест, указаний на идентифицируемых людей), чтобы быть прочитанным как совершенно соответствующий реальности. Когда природа взаимосвязи текст-читатель является настолько неясной, читателя призывают к принятию рассказов как фактического свидетельства, а также к применению к ним такого анализа, который обычно используется при восприятии вымысла».


  • Габриэле Лойпольд «Шаламов по-немецки – это действительно новая в нашей литературе проза...»

  • «ГУЛАГ во многом отличается от немецких лагерей. В немецких лагерях жили обычно гораздо короче – или не выживали, или спасались. Но шаламовский опыт в них вообще не возможен. Из наблюдений над людьми, которые так долго пробыли в лагерях, – получается новая антропология. Немецкая аудитория, как говорил испанский писатель и бывший узник лагеря в Бухенвальде Хорхе Семпрун, сейчас имеет возможность преодолеть ту «halbseitige Lähmung des Gedächtnisses» [«односторонний паралич памяти»], которой страдала во время Холодной войны. Пополняются лакуны – вышел по-немецки тоже в новом переводе Гроссман, вышла большая книга немецкого историка Карла Шлёгеля о 1937-ом годе».


  • Майкл Брюер Колымские рассказы Варлама Шаламова: проблема расположения (аннотация) (1995)

  • «Данная работа посвящена прежде всего проблеме порядкового расположения произведений в эпическом лагерном цикле Варлама Шаламова “Колымские рассказы”. Поскольку “Колымские рассказы” писались “в стол” и автор был лишен возможности принимать участие в их публикации, компоновка в ряде изданий обусловливалась чужими политическими и финансовыми соображениями».